Виртуальная экскурсия "Шальная выставка"

Виртуальная экскурсия "Шальная выставка"
ПЛАТКИ И ШАЛИ: УНИКАЛЬНЫЕ ЯВЛЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

Сегодня мы отправляемся в завораживающее путешествие по миру русского платка и шали, чтобы проследить их путь от истоков до современности, и понять, как этот, казалось бы, скромный предмет покорил сердца не только россиян, но и ценителей красоты во всем мире. И забегая вперед, отметим, что события этой истории разворачивались и вокруг города Царицына.

Но откуда берет начало слово «платок»? Это слово имеет древние корни: «плат» означал просто кусок ткани. Владимир Даль в своем словаре определял: «Плат, платок, платочек… Лоскут равносторонний, шелковый, бумажный, шерстяной, холщовый, какими женщины повязывают голову, мужчины шею, а первые и накидывают на шею, и все носят в руках или в кармане». Слово «шаль» происходит от персидского «шал» – большой.

История русского платка уходит корнями в глубокую древность, задолго до прихода славян на земли современной России. Простой лоскут ткани, призванный защитить от беспощадной стихии – морозного ветра или знойного солнца – был неотъемлемой частью быта древних народов. Первые платки, грубоватые и лишённые изысканного декора, создавались из природных материалов: шерсти, льна, хлопка. Но даже в своей простоте они играли важную роль в повседневной жизни людей.

На Руси замужняя женщина должна была покрывать голову не из-за греховности или социального принижения. Волосы считались олицетворением её красоты, и женщина должна была скрывать их, являя красоту более высокую – нравственную. В мировой культуре сложно найти традицию, где женская голова оставалась бы непокрытой. От восточных красавиц до европеек, включая и русских женщин, головной убор был неотъемлемой частью образа.

Платки и шали всегда были желанным подарком для женщин. Ухаживал ли парень за девушкой, приезжал ли крестьянин из города с базара или на побывку с отхожего промысла, справлялась ли свадьба или крестины, приходил ли казак на побывку домой — любовь, внимание и уважение выражались подарком платка.

Предшественниками платка были убрусы, создававшиеся из тканей, которые женщины производили сами. В России это льняное, а в некоторых регионах конопляное домотканое полотно. Названия у славян были разные: ширинка (названная так оттого, что ткань для неё отрезалась по ширине полотна), намётка, убрус, но все они – полотняные, холщовые, льняные предтечи любимого нами платка.

До замужества девушки ходили с непокрытой головой. Как только девушка была просватана, на голову ей накладывалось огромное покрывало – полотенце или убрус, ниспадавший и прикрывавший всю фигуру. Это было связано с тем, что о ней начинали заботиться родственники, она была будущей матерью, в ней заключалось будущее её детей и рода, поэтому её оберегали от сглаза и порчи, прятали её красоту, особенно волосы.                

Шелковые шали – это обширный раздел в истории текстиля. Шёлк на Руси был известен издавна, так как Русь всегда поддерживала тесные торговые отношения с Востоком. Шелковые ткани и шелковая пряжа закупались на Востоке. Собственного производства шелковых тканей на Руси не было до XVIII века. В XVIII веке появляется мануфактурное производство благодаря усилиям Петра I, направленным на устройство промышленных мануфактур, в том числе шёлкоткацких и бумагопрядильных.

Нельзя не упомянуть о том, что такое производство пытались наладить и в нашем крае. Все заволжские сёла, в том числе Безродное и Погромное, на месте которых сейчас стоит город Волжский, образовались благодаря настойчивому желанию русских царей династии Романовых сделать этот край центром тутовых плантаций и шёлкового производства.

Однако крестьяне не желали заниматься выращиванием шелковичных червей, даже поливали их солёной водой, чтобы «вытравить гада». В 1787 году завод был передан под присмотр Царицынского коменданта, которым был в 1786-1799 годах генерал-лейтенант Иван Александрович фон Цеддельман (1739-1799). При Цеддельмане шёлк продолжал изготавливаться примерно 4-5 пудов в год. Но 22 февраля 1800 года завод был окончательно закрыт.

А между тем прекрасные шёлковые флёры украшали русских барышень. Флёры (от французского fleurs – цветы) – это лёгкие шелковые покрывала, затканные шелковыми и золотными нитями, производившие неизгладимое впечатление. Их практически не осталось в музейных собраниях. Они относятся к XVII – началу XVIII века. Ими мы можем любоваться только в произведениях искусства, на полотнах художников. Бытовали они в крестьянской, мещанской и купеческой среде.

Канаватная фата. Этот восточный убор берет своё имя от сирийского города Канават, ныне исчезнувшего. В XVII-XVIII веках Канават был центром шёлкоткачества, где армянские мастера создавали эти дивные платки. Когда же гонения обрушились на армянский народ, производство канаваток было перенесено в Астрахань, куда мастера принесли с собой традиции и секреты мастерства. В отличие от привычного представления о фате как о белом облаке, канаватная фата – это тончайшая, плотная ткань, искусно затканная золотыми или серебряными металлическими нитями, придающими ей блеск и роскошь.

Несмотря на высокую стоимость, наличие канавата считалось обязательным для каждой крестьянской девушки, и даже не одного, о чем свидетельствует пословица: «Голь перекатна, но фата канаватна».

Нельзя не сказать о золотных и парчовых платках. В фондах ВОКМ хранится каргопольский золотошвейный плат. Создававали такие платки мастерицы больших и малых монастырей и скитов Каргополья. Расцвет этого промысла относится к концу XVIII века. В России все, что не могли сделать с помощью ткацкого станка, могли вышить. Вышивкой украшали в том числе и платки, и шали. В каждой губернии были свои традиции и приёмы вышивки. Платки с золотным узором были частью праздничного и свадебного головного убора каргопольских женщин в XVIII–XIX веках.

 

Каргопольский золотошвейный плат — часть праздничного женского костюма Каргополья. XIX в.

В 1780 – начале 1790 гг. в Коломне работало фабрично-мануфактурное производство купца Гурия Левина, где производили парчовые платки. Такие платки носили в роспуск. Ткались они металлическими золотными и серебряными нитями по тафте, блестящей шелковой ткани. Массовое производство выпускало эти платки небольшими партиями, и они пользовались огромной популярностью, являясь подлинными шедеврами. Если в начале XIX века применялись нити из настоящего золота и серебра с добавлением драгоценных металлов, то во второй половине столетия получили распространение мишурные нити, имитирующие драгоценные металлы. Такие платки пользовались популярностью в купеческой среде, особенно за свой изысканный блеск.

Жаккардовые платки. Название ткани произошло от имени французского изобретателя Жозефа Мари Жаккара, который в 1804 году сконструировал жаккардовый ткацкий станок, позволивший изготавливать жаккардовую ткань в промышленных масштабах. Московская губерния славилась производством шелковых платков, особенно фабрики Коломенского и Богородского уездов. Последние выпускали репсовые платки, которые отличались сложным рисунком в стиле ампир – большие цветы, листья папоротника, ветви акаций, окружённые богатым орнаментом, что выглядело пышно и торжественно. Длинная бахрома дополняла шали и платки, создавая неповторимую красоту изделий.

В собрании ВОКМ находится большая коллекция репсовых шалей с жаккардовым узором. В Царицыне и окрестностях эта шаль была очень популярна. Но особенно их любили северянки. Отправляясь на гуляние, они набрасывали их на плечи или несли их на согнутой в локте руке, сложенные углом, нередко по несколько штук. Платок был не только головным убором, но и символом статуса, демонстрацией достатка семьи.

Шаль шелковая, 153 х 153см. Комбинация репсового и жаккардового плетения. Фабричная работа. Кон. XIX века. 

Шаль шелковая светло – зеленого цвета. Переплетение нитей жаккардовое. Работа фабричная. По углам цветными шелковыми нитями в технике «броше» вытканы цветочные букеты. 102 х 100 см. Нач. ХХ в. 

Шерстяные платки и шали. Земли Саратовской губернии, в которую входил Царицынский уезд, также славились своим платочным и шалевым производством.

Здесь создавали знамениты колокольцовские шали. Этим занимался Дмитрий Аполлонович Колокольцов (1769—1844), статский советник, в 1811—1816 гг. пензенский губернский предводитель дворянства. В начале XIX века была основана фабрика в селе Ивановском Петровского уезда Саратовской губернии. Просуществовали колокольцовские шали чуть больше 50 лет, но слава о них шла по всему миру.  Шали, созданные на этой фабрике, были настоящими произведениями искусства. В настоящее время они хранятся в немногих музеях России и за рубежом: в собрании Эрмитажа СПб., в Государственном историческом музее (Москва), в частных коллекциях США, Франции.

Что касается Царицынского уезда, то первые головные платки начали производить гернгутеры, немецкие поселенцы колонии Сарепта, основанной в 1765 году. Вместе с секретами мастерства они привезли собственные ткацкие станки.

Изначально ткачеством в Сарепте занимались немногие, создавая шёлковые головные платки тёмных цветов, известные как "сарептские платки" (или сарпиночные, сарпинские платки). Эти изделия, выполненные из хлопка, полушёлка или шёлка, отличались тёмными расцветками. Частично сбыт осуществлялся по Дону, где старообрядцы охотно приобретали сарептские изделия ручной работы, предпочитая их фабричным, считая "нечистыми" вещи, изготовленные на механических станках.

Ежегодно в Сарепте заказывали до 1800 штук платков по цене от 1 рубля 50 копеек до 5 рублей за штуку. Сарептские изделия продавались в Царицыне, Саратове, Москве, Астрахани и других городах.

К 1814 году в Сарепте было выпущено 28 269 полушелковых платков и 16 344 аршина сарпинки.

В Сарепте некоторое время изготавливали вязаные платки и шали из персидского козьего пуха, "ангорской шерсти", пользовавшиеся большим спросом среди царицанок.

Со временем, из-за нехватки шёлка, который приходилось выписывать даже из Италии, сарептские мастера переключились на изготовление хлопчатобумажных платков. Там же существовали и красильни, где их красили в разные цвета.

Набивные платки и шали появились в России позднее, чем в Европе, и активно завоевали рынок среди зажиточных горожан, служилого дворянства, чиновничества и купечества с середины XIX века. Набивные платки стали изящным дополнением дорогого праздничного городского наряда, подчёркивая красоту и статус владелицы.

Важно отметить, что рисунки европеизированных «кашмирских шалей» стали «прародителями» целых направлений в художественных приемах декоративного оформления платка и шали как в Европе, так и в России. С этого времени индийская «бута», получившая в Европе название «пейсли», а в России «турецкий огурец» стала основным орнаментальным модулем для рисунков набивных платков.

Многочисленные производства, известные сейчас под именами своих владельцев, открывались десятками, концентрируясь в Московском регионе. В ходе процессов, которые можно назвать слияниями и поглощениями, осталось лишь несколько фабрик, и самая крупная и известная из них—Павловопосадская платочная мануфактура, бывшее Товарищество мануфактур Якова Лабзина и Василия Грязнова. Возникшая в 1795 году как шёлковая фабрика (интересно, что в 1999 году Грязнов был причислен к лику местночтимых святых), она во второй половине XIX века освоила искусство набойки на высочайшем уровне, стала поставщиком императорской фамилии, получила множество медалей российских и международных выставок и, в конечном счёте, дала миру идеальный платок в русском стиле.

 
Шаль Павлово-Посадской мануфактуры. Кон XIX – нач. ХХ вв. 

Представленные в экспозиции набивные шали различаются по цвету и рисунку, но у них есть своя формула «русскости»—три розы, вокруг которых строится вся композиция рисунка (это же можно отметить и в жостовских подносах). Почему именно роза? Здесь, как и в случае с пейсли-огурцом, существует множество мнений, и каждое справедливо. Можно сказать, что роза в России—«всем цветкам цветок»—выражает самую суть цветения, а значит, и жизни. В условиях жёсткой конкуренции мануфактуры крали друг у друга сюжеты—покупали новый модный платок и повторяли его у себя. Не все платки снабжались клеймами, некоторые фабрики ограничивались легко отрывающимися бирками, что добавляет работы научным сотрудникам музея.

Набивные платки стоили менее 10 рублей. На изготовление одного платка уходило около двух месяцев. Процесс включал закрепление красителей, нанесение узора фрагментами в несколько цветов, и более 400 подходов с киянкой для набивки узора.

Вторая половина 19 века – время, когда в текстильную промышленность приходят профессиональные художники, подготовленные Московским Строгановским училищем и Петербургским училищем барона Штиглица.

Авангардистами на фоне традиционных платочных мотивов были фабриканты Александровы из села Русиново Калужской области (фабрика основана в 1826 году, закрылась в начале 1990‑х). Их, как мы бы сказали, ноу-хау было вплетение шёлковых просновок в шерстяное полотно, отчего шаль получала своеобразный рисунок полосами.

Шаль Павлово-Посадской мануфактуры с шелковыми просновками. Кон XIX – нач. ХХ вв. 

Памятные платки. Первый памятный платок в России был выпущен в 1818 году в честь открытия в Москве памятника Минину и Пожарскому. Позднее, такие платки выпускали по случаю коронации императоров, открытия памятников, празднования 100-летия победы в войне 1812 года и 300-летия Дома Романовых.

Памятные платки, как правило, не носили, благодаря чему они лучше сохранились. В день коронации Николая II, такие платки дарили всем дамам, присутствующим на Ходынском поле, с той же целью, что и современные буклеты. К сожалению, из-за бесплатных подарков на Ходынском поле произошла трагедия, известная как Ходынская давка.

В преддверии Первой мировой войны был выпущен платок для солдат. По кайме располагались рисунки со сценками из караульной службы и текст устава, а в центре – схема сборки-разборки винтовки Бердана. Такой платок был более удобен в военном быту, чем бумажная инструкция. Примерно в то же время была создана косынка с иллюстрацией оказания первой помощи при ранении. Она была напечатана по заказу Красного Креста и также распространялась среди солдат.

Памятные платки.